Главная / Статьи / Первый кабанчик

Первый кабанчик

Вернувшись из отпуска в последние дни июля, сразу же приступил к осуществлению давно задуманного – взять кабана на потравах. Первая неделя августа – единственная возможность; дальше открытие охоты на пернатых в Московской области, потом в Тверской, Орловской, затем на зайца, и поедут, понесутся охоты до самых февральских морозов.

На сборы, приготовления всего пара дней, на работе – аврал, времени не хватает катастрофически. «А может, в следующем году?» – все чаще и чаще приходят в голову хмурые мысли. Но охота пуще неволи. Собрал вещи, пристрелял ружье с новеньким коллиматором, договорился с охотхозяйством. Все, едем! Незаметно ускользнув с работы в обед «по делам», прыгаю в машину, ключ на старт – и вперед, как всегда один, навстречу неизвестному. Льет как из ведра, машина еле ползет в бесконечных пробках. Вцепившись в руль, злюсь на погоду, дороги, на себя и на все на свете. Время неумолимо бежит, и каждый раз, взглянув на часы, понимаю, что не успеваю. И когда я уже совсем смирился с тем, что на охоту сегодня не попаду, пробки постепенно кончились вместе с дождем, сначала робко выглянуло, а потом засветило в полную силу солнце, в лицо дунул теплый ветер. Врубив погромче своих любимых Smashing Pumpkins, я гнал по свободному шоссе что есть духу.

На лабаз прибыл вовремя. Теперь-то можно спокойно вздохнуть, расслабиться и, устроившись поудобнее, ждать.
По полю гуляет теплый ветерок, приятными волнами отгоняя от лица надоедливых комаров. Успокаивающе шелестят кроны деревьев над головой. Молчаливой стеной стоит вдалеке лес. На небе – ни облачка. Лето, тепло, красота!

Меня разморило после долгой дороги и потянуло в сон. Неожиданно из леса раздался протяжный, резкий звук, напоминающий то ли лай собаки, то ли крик напуганного чем-то человека. «Это свинья собирает поросят», – пояснил егерь Леша. Сонливость сразу пропала, зорко всматриваюсь в чапыжник на краю поля. Но все по-прежнему безмятежно тихо. Качается на ветру овес, солнце медленно скатывается к горизонту. Тени деревьев становятся длиннее, замолкают птицы, на смену дню приходят сумерки. Краем глаза замечаю какое-то движение, и через минуту на противоположной стороне поля, метров за сто, появляются одна за другой темные спины кабанов. Немного замешкавшись, боясь еще не потухшего дневного света, на овес выходят шесть кабанчиков.

Пройдя немного вдоль поля, постоянно замирая и оглядываясь, подсвинки приступают к еде. Вскоре появилась и свинья с приплодом этого года – маленькими сеголетками, мелькающими темными тенями среди овса, как рыбы у поверхности воды. Сеголетки еще не доросли до верхушек стеблей. Двигаясь вдоль края поля, звери исчезают из виду, и только по интенсивному чавканью можно догадаться, что они где-то рядом. Но чем темнее становится, тем смелее ведут себя кабаны. Когда темнота полностью окутала поле и лишь по расплывчатым контурам можно было узнать животных, хрюшки потеряли всякую бдительность и разгуливали по полю как хотели. Ветер доносил тяжелый, прелый запах зверей. Со всех сторон раздавались дружное чавканье, хрюканье и повизгивание. К сожалению, ни один секач, добыть которого я так надеялся, на овес не вышел. Два подсвинка подошли совсем близко, метров на двадцать пять, и Алексей предложил мне стрелять одного из них. Я категорически отказался, ссылаясь на то, что, возможно, завтра выйдет крупный кабан.

Но главной причиной отказа была договоренность, что из-за отсутствия у меня подствольного фонаря егерь по моему сигналу будет подсвечивать цель своим, а добыть первого кабана мне хотелось самому, без чьей-либо помощи. Понимая, что охота на сегодня закончена и с секачом нам не повезет, решили потренироваться. Целюсь в ближайшее расплывчатое пятно, егерь включает фонарь, и яркий электрический луч выхватывает из темноты подсвинка, переставшего жевать овес и с интересом глядящего на нас. Рядом с ним пасется еще один такой же молодой и глупый кабанчик. Спокойно выцеливаю по всем убойным местам. А они все не убегают. Стало даже немного жаль беспечных поросят, жизнь одного из которых висит сейчас на волоске. Первые кандидаты ноябрьских загонных охот… Лишь когда, разряжая ружье, лязгнул затвором, животные бросились наутек и растворились в ночной темноте.

Утро будит ярким солнечным светом. Сегодня такой же погожий денек, что и вчера. Егерь приедет только вечером, впереди весь день. Быстрый завтрак, чашка горячего чая, после чего беру в руки фотоаппарат, GPS и отправляюсь гулять. А на дворе лето в самом разгаре!

Луга пестреют всеми красками полевых цветов, стрекочут кузнечики, деловито жужжа, трудятся шмели и пчелы, о чем-то своем щебечут пичуги, ястреб черным силуэтом парит высоко в небе. Все вокруг наполнено жизнью и движением. Иду через поле, вдыхая пьянящий аромат цветов и трав, любуясь красотой, подаренной нам последним и самым щедрым месяцем лета.

Вспоминается детство, всегда проводимое на даче с бабушкой и дедом, которых уж давно нет на этом свете. Много лет назад я бегал с друзьями по вот таким же полям, мы ловили сачками бабочек и кузнечиков, плели из цветов венки, играли и дурачились до тех пор, пока издалека, со стороны дач, утопающих в зелени яблочных садов, не раздавалось протяжное «Обеееедддаааать», и мы нехотя плелись по домам…
Припекает. Останавливаюсь передохнуть и осмотреться. «Фррррр» – прямо из-под ног взлетает перепел. Через секунду вылетает еще один, за ним третий, еще и еще…

Вечером едем на дальнее овсяное поле, засеянное в лесу. Лабазов там нет, закрепляем переносную четырехметровую вышку в телеге трактора и медленно, подскакивая на ухабах и выбоинах, преодолевая глубокие колеи, полные воды, продвигаемся по лесной дороге, называемой «мокрой» за ее постоянно раскисшее состояние. Устанавливаем вышку рядом с березкой на краю небольшого поля шириной сто метров и длиной около трехсот.

Выпив по кружечке чайку «за удачу», прекращаем разговоры и начинаем ждать. Алексея вчера продуло на лабазе, он постоянно шмыгает носом и покашливает. Предлагаю конфету от горла, может, полегчает. Шуметь нам теперь ни к чему. Время течет незаметно, вот солнце уже освещает только верхушки деревьев, забежало за облачко и исчезло. Прилетел вяхирь, сел напротив нас и начал кормиться. Громко хрустнула в лесу ветка. Птица взлетела, и, сделав круг над полем, исчезла где-то за деревьями. Хруст повторился, но уже ближе и чуть в стороне. Бесшумно из зарослей появилась кабанья голова с небольшим смешным белым пятном на носу. Молодой кабанчик, помявшись минуту, смело вышел на поле и с громким чавканьем приступил к еде. Прикидываю, где, на каком расстоянии можно будет стрелять кабана. Неожиданно егеря пробрал кашель. Краем глаза наблюдаю, как человек изо всех сил пытается сдержаться, понимая, что сейчас может сорвать охоту и свести на нет все наши усилия. Секачик, не обращая внимания, продолжает кормиться. Сзади нас в лесу опять раздались «страшные» звуки собирающей свое семейство свиньи.

Спустя немного времени прямо за нашей вышкой послышался шум приближающихся кабанов. Громко вдыхая и выдыхая воздух, силясь уловить опасность, гурт топтался в зарослях. Первой в десяти метрах от нас вышла молодая черная мамаша, покосилась на вышку, напряженно нюхая воздух вытянутым вверх пяточком, готовая убежать в любой момент. Слава Богу, Лешу кашель отпустил, я же вообще, кажется, не дышал. Убедившись, что опасности нет, кабаны начали было выходить на открытое пространство, но то ли увидев «белоносого» одиночку, то ли все-таки заподозрив неладное, ушли назад в чапыжник и вернулись на поле с противоположной стороны. Кроме свиньи и сеголетков в гурте было несколько подсвинков, но с секачами не повезло и на этот раз. Белоносый, чувствуя себя хозяином поля, для порядку погонял не только молодых, но и мамку и спокойно продолжил уничтожать посевы. Поглощенные едой свиньи неспешно двигались в нашем направлении. Медленно, очень медленно и тихо, приняв удобное для стрельбы положение, жду.
 

Еще достаточно светло, и фонарь не нужен. Хочется добыть задиру, но он пасется далеко, а остальные тем временем приближаются все ближе и ближе. Ветер, увы, дует от нас, еще немного – и свинья нас учует. До кабанов остается метров 40, выцеливаю под лопатку молодого кабанчика, повернувшегося боком. Глубокий выдох, красная точка коллиматора застыла на месте, и палец медленно жмет на спусковой крючок. После выстрела кабаны бросились врассыпную. Один сеголеток и подсвинок, сделав круг по полю, даже остановились на секунду, как бы спрашивая рванувшую в кусты свинью: «Ложная тревога? Можно продолжать ужин?» Мой кабан пропал вместе с остальными, ни падения, ни признаков попадания пули я не заметил. Леша тоже обескуражен поведением зверя, и на его лице легко читается сомнение в меткости стрелка. «Ну я не мог не попасть!» – повторяю, пытаясь убедить уже не столько егеря, сколько себя. Ведь пристреливал ружье, бьет в десятку и на 50, и на 35 метров с минимальным разбросом. Стрелял на выдохе, ружье не дергал…

Растерянно егерь ходит среди потоптанных посевов, ища следы попадания. Не зная, чем помочь, я глупо стою в стороне. Наконец находим кровь. В голове сгущаются мысли: «Подранок, не доберем, зря загубленное животное, стыдно перед людьми и перед собой»… Алексей же заметно веселеет, говорит, что крови много, ранение тяжелое. Смотрю, действительно так, да и кровь красная, артериальная. Значит, все-таки попал по месту. Выждав минут пятнадцать, начинаем прочесывать заросли. Быстро темнеет. Мне найти ничего не удается, грустный возвращаюсь назад к товарищу, замешкавшемуся у березового подроста. «Лех, надо бы звонить ребятам, пусть с собачками подъезжают…» – говорю я. «Поздравляю!» – тянет мне руку расплывшийся в улыбке егерь. Кабан, отбежавший всего метров на двадцать от края поля, неподвижно лежал под молодой березкой. Выстрел пришелся точно под лопатку, и 32-граммовая бреннеке пробила оба легких навылет. У меня гора с плеч и, конечно, радость. Пусть это и не здоровенный секач, а небольшой кабанчик, но зато выстраданный мой первый трофей!

Дмитрий КАШИРИН
Фото автора
Журнал «Охотничий двор» № 7 (июль) 2010 г.

Adblock
detector