Главная / Статьи / Весенняя охота на гуся или бегство от себя к себе / С.Л. Малашко Часть 2

Весенняя охота на гуся или бегство от себя к себе / С.Л. Малашко Часть 2

В сторону поселка Клепка выехали строго по плану, в 7-30 утра. Там планировали заправить вездеход ГТТ, перегрузиться и начать движение в окрестности тундры, расположенные на левом берегу реки Ола. Маршрут давно известен и начинается с переезда по льду реки Ола в районе Клепкинской дамбы с последующим выдвижением на целину .

"Психиатры различают три вида шизофрении – рыбалку, охоту и просто шизофрению. Первые две не лечатся", – С.Малашко…

 Малашко С.Л.

Весенняя охота на гуся или бегство от себя к себе / С.Л. Малашко. – Магадан: Ноосфера, 2008. – 270 с.

ISBN 978-5-91518-019-1
УДК 821.161.1-3

http://www.noosphere.su/izdat/books/img/malashko_cover.gif

30.04.07

"… В сторону поселка Клепка выехали строго по плану, в 7-30 утра. Там планировали заправить вездеход ГТТ, перегрузиться и начать движение в окрестности тундры, расположенные на левом берегу реки Ола. Маршрут давно известен и начинается с переезда по льду реки Ола в районе Клепкинской дамбы с последующим выдвижением на целину .

На Клепку прибыли через два часа. Сразу же нашли Валерия, негласного коменданта тундры. С ним и через него решается очень многое в организации заброски и возвращения.

Мы дружески поздоровались. По тому, что Валера нервничает, поняли, что не все идет гладко. Изначально планировали заезд на ГТТ, но в ночь перед выездом водитель вездехода решил забросить вагончик своим друзьям на Метеостанцию. Все кончилось плохо: в 15 километрах от Клепки вездеход банально заглох. Под угрозой оказалась заброска 3 команд – нашей и двух других, которые должны расположиться рядом. Одна – километрах в двух от нас, в старой бане, другая – километрах в пяти. Это большая команда ольских охотников, которая много лет охотится в здешних местах.

Ситуация складывалась невеселая. На имеющийся в строю ГАЗ-71 всем погрузиться невозможно. ГТТ – под вопросом, и не понятно, в каком состоянии. Напряжение нарастало, народ волновался и тихонько взбадривал себя водочкой.

Одна из команд прибыла на Клепку на видавшем виды боевом «Мицубиси-Паджеро». Это они планировали до 9 мая разместиться в старой бане, в двух километрах от нашего лагеря.

Результатом проведенного совета стал почти хулиганский вариант заброски. До возвращения посланного за ГТТ Газ-71 пассажиры нашего «Фермера» и «Паджерика» начинают движение к местам охоты. Оставшиеся члены команд перегружаются в ГТТ и идут вслед за нами.

Сразу же отмечу, что на Серегиной памяти НИКТО и НИКОГДА в это время года не пробовал добраться до мест охоты на легковых колесных джипах. Тундра оттаяла уже достаточно, вода в ручьях постоянно прибывает, и это вызывало большие опасения в благополучном исходе нашего мероприятия. Но решили и – двинулись.

Для обратного перегона машин на Клепку пригласили двух клепкинских мужиков. В нашем ”Фермере” находилось четверо, в” Паджерике” – пятеро.

Речку Ола пересекли без проблем, даже не замочив колес.

Когда мы её пересекали, у меня промелькнула мысль: «Вот так бы и назад – просто и без проблем». Боже мой, как я был тогда наивен. Забегая вперёд, скажу: при возвращении Ола заявила о себе совсем с другой стороны.

До знаменитого на всю округу ресторана «БРЕВНО» удалось дойти без приключений. Ресторан ”Бревно” – знаменитое и даже ритуальное место для всех охотников, заезжающих весной в Ланковскую тундру. Любой проходящий здесь вездеход останавливается, все выбираются наружу, многие уже с трудом, приветствуют Ланковского Деда и просят его об удаче и благосклонности. Все это сопровождается принятием ритуальной стопки. Существует местная примета: «Если в ресторане на заезде не отметился, – удачи не будет!»

Зафиксированы реальные случаи, когда, проехав «ресторан» в силу невозможности точно определить свое расположение на данной планете, охотники всё-таки вспоминали, что нарушили традицию, и возвращались за 5-6 километров назад, чтобы засвидетельствовать свое почтение Деду.

Мы не стали его гневить. Традиция была соблюдена неукоснительно. Дружно приняли по стопке за достижение первого рубежа в маршруте и двинулись дальше.

Задерживаться надолго нельзя. Идет активная оттайка, и нам очень хотелось вопреки всему дойти на машинах до нашего домика. Он расположен в начале целины, и нам оставалось преодолеть 22-23 км. В сторону нашего домика выехали в 10 –30.

По мере выхода из припойменного леса дорога стала ухудшаться. Прошу прощения за оговорку – дорог для автомашин в это время там просто нет. Нам просто кажется, что мы едем по дороге, являющейся старым вездеходным следом.

Появились ямы, залитые водой, которые приходилось обходить по целине. Местами нас поджидали большие снежные передувы, которые иногда невозможно объехать.

Подъезд к каждому ручью мог привести к тому, что не будет возможности идти дальше. Тем не менее находили решение и место, где можно было преодолеть преграду, периодически выдергивая друг друга при помощи веревки. Наш бедный «Фермер», скрипя, крякая и проклиная идиотов, загнавших его в этот внедорожный ужас, медленно полз по тундре к известной только водителю и пассажирам цели. Это место в начале целины возле первых двух больших озер, где в прибрежном лиственничнике стоит наш домик.

Как потом оказалось, двигались мы сл скоростью пешехода. Средняя скорость движения была 3-4 км в час.

Где-то на половине дороги, уже после начала спуска на целину, дорогу преградил длинный и глубокий передув. После небольшого совещания водители машин не смогли прийти к единому мнению, как его преодолеть. Наш Володя предлагал пройти его с разгона. Водитель «Паджерика» Саша-Киргиз предлагал обойти его по тундре. В результате решили действовать каждый самостоятельно.

Саша съехал на «Паджерике» со следа на тундру и стал ждать, чем закончится Володина попытка с разгону пройти снежник.

Володе немного не хватило скорости. Он не смог проскочить последние 2-3 метра, отделявшие его до чистой тундры. Потеряв скорость и врезавшись колесами в снег, наш ”Фермер” сел на мосты. Поругиваясь, Володя вылез из машины для оценки ситуации.

Нужно отдать должное Саше-Киргизу. Никого ни в чем не упрекая, он достал буксирный канат и показал нечто, удивившее практически всех присутствующих. Я тоже не видел ничего подобного. Саша предложил выдернуть «Фермера» под прямым углом.

Предварительно мы откопали его передние колеса, чтобы они хоть немного двигались при повороте руля. Никого не слушая, Саша закрепил буксир на фаркопах ”Фермера” и ”Паджерика”. Затем последовала команда Володе запустить двигатель.

Вопреки всем мрачным прогнозам Сашина затея удалась.

Мы выдернули ”Фермера” из передува под прямым углом, вылезли на тундру и все-таки обошли передув по тундре, причём сильно подпрыгивая на кочках под недовольный скрип ходовой «Фермера» и более чем недовольное Володино сопение.

С момента рождения бедному творению российского автопрома ничего подобного переживать не приходилось. Однако вылезли без повреждений ходовки, хотя были все шансы их заработать. Но без потерь не обошлось: проезжая мимо лиственниц, оборвали правое зеркало.

Второй запомнившийся момент в этом заезде – форсирование ручья уже километрах в 6-8 от места назначения. Возле него происходило целое совещание. Было уже часа 3 дня, оттайка на тундре пошла сильнее, и воды в ручьях добавилось. Разлив становился широким и опасным.

Водитель ”Паджерика” и здесь нашел точное и верное решение. Он просмотрел разлив ручья метрах в 100 от переезда и нашел место, где можно рискнуть и проскочить злополучное препятствие. Получилось это у него классически. На скорости, петляя между только ему видимыми препятствиями и поднимая фонтаны брызг, он выскочил за ручьем на дорогу.

Володя на нашем «Фермере» собрал себя в кулак и волей судьбы смог блестяще повторить то, что удалось сделать Саше.

С трудом, но все у нас получилось! Последнее серьезное препятствие перед целью поездки успешно преодолено. Перед тем как двинуться дальше, сделали короткую остановку.

Из ”Паджерика” смогли вылезти не все. Двух сильно уставших попутчиков мы не беспокоили. Даже предложение принять стопку не возымело действия.

В нашем «Фермере» все были в строю и приняли участие в праздновании преодоления последней преграды. Все, кто смог, выпили по символической стопке – и дальше в путь.

Прислушались, не движется ли ожидаемый нами ГТТ. Звуки приближающегося к нам вездехода уже доносились издалека, но ждать его не стали, тем более цель была уже видна. Мы уже видели тот перелесок, куда должны были приехать.

Последние 2-3 километра до наших озер проходят через чередующиеся друг за другом залитые водой ямы. Машина вползает в нее, и ты никогда не знаешь, сможет ли она вылезти назад. Дорога здесь была в лучшем случае для трактора или пневматика, но ни в коей мере не для колесных джипов.

Тем не менее в 17-00 30 апреля 2007 года впервые за все время весенних охот в Ланковской тундре общими усилиями мы добрались до своего домика на колесном ”Фермере”!

Замерзший прибрежный участок озера еще позволил подъехать «Фермеру» очень близко к домику. Быстро разгрузившись метрах в 10 от него, мы уже приготовились вздохнуть с облегчением, но, увы….

Пришлось выручать застрявший в большом передуве «Паджерик». Саша намеревался пройти еще 4-5 км до стана наших соседей. Как только мы общими усилиями вытащили ”Паджерик” из передува, послышался басовитый рокот двигателя ГТТ.

Теперь наши ”Фермер” и ”Паджерик” были вверены приехавшим с нами водителям с задачей перегона машин на Клепку. К концу дня уже сильно потеплело, и существовала реальная опасность еще более сильной оттайки. Нам следовало опасаться ее последствий.

Машины ушли на Клепку, вездеход ушел на соседний стан, предварительно перегрузив из ”Паджерика” два очень тяжелых тела и весь находившийся в нем груз. После выгрузки на соседнем стане вездеход должен вернуться на Клепку, страхуя ушедшие раньше машины.

В итоге 30 апреля 2007 года приблизительно в 18 часов у нас на месте нашего нынешнего базирования установилась ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ТИШИНА, свободная от звуков цивилизации.

Только усиливающийся неласковый весенний ветер не позволял нам расслабиться. Здесь никто не приготовил нам теплый и светлый ночлег. Здесь все жестко: как сделаешь, так и будешь жить. Касается это всего, вплоть до элементарных житейских мелочей.

– Серега, кажется, мы приехали, ты не находишь? – спросил я напарника.

Он слегка ошалело глянул на меня сквозь свои неизменные очки взглядом, полным детского недоверия, и с чувством произнес только короткую фразу:

– По-моему, да. Но пока не верю.

Серегин взгляд по-прежнему оставался отстраненным от реальности. Со стороны за этой сценкой наблюдал Володя, удивленно прищурившись и внимательно наблюдая за двумя уже большенькими дядями, ведущими себя как дети, попавшие в любимую песочницу. Он постоял пару минут возле кучи бутора, образовавшейся после выгрузки из машины, прислушиваясь к усиливающемуся ветру. Затем спокойно сказал :

– Мужики, все это здорово, но пора за работу.

В конце апреля темнеет довольно рано, а работы по приведению нашего жилья в состояние, пригодное для первого ночлега, требовали своего, поэтому, не расслабляясь, принялись за дело.

Сразу же убедились и порадовались, что печка с целой трубой и дверцей была цела и невредима. Много непечатных выражений от троих мужиков, немало видевших не только в Колымской тайге, прозвучало в адрес одного лохматого гражданина. Он приходил в гости в отсутствие хозяев. Погостил весело. Домик стал просто нежилым.

В двух словах о лагере, где нам предстояло прожить и поохотиться три недели. Наш домик представляет собой основательно и на совесть сбитый двускатный каркас длиной 5 и шириной 3 метра, высотой в самом высоком месте до 2 метров. Расположен он в прибрежном лиственничнике метрах в пятнадцати от берега озера.

Рядом, метрах в 10 влево от выхода из домика, протекает перемерзающий на зиму ручеек. После появления в нем талой воды он журчит приветливо и весело и является источником воды для хозяйственных нужд нашей компании.

Талая вода с тундры имеет особый цвет. Она похожа на слабо заваренный чай и придает всему, что на ней готовишь, непередаваемый привкус и аромат.

Самое главное, что наши собратья по весеннему обострению болезни, ставившие этот домик, очень точно и тонко определили место его постройки. Домик уникально близко расположен к непосредственным местам охоты, а сохраненные рядом деревья и кустарники обеспечивают ему отличную маскировку.

Каркас обшивается полиэтиленовой пленкой, и сверху на нее укладывается слой рубероида. Есть два оконных проема – один возле стола, второй в стене напротив. Лохматый гость выбил стекла в окнах, поэтому нам пришлось их зашивать полиэтиленовой пленкой. Печка расположена слева от входа, возле правого от входа оконного проема стоит столик на 4-5 человек. Все пространство у задней стены занимают дощатые нары длиной два метра и шириной, равной ширине домика. Для троих проживающих места в избытке. Возможность поспать не в тесноте дорогого стоит.

В 2005 году я сделал небольшой лабаз. Основой для его постройки послужили четыре лиственницы, стоящие метрах в десяти от левой стены домика. На высоте груди прибил к лиственницам обвязку из жердей толщиной не более десяти сантиметров и зашил получившуюся трапецию менее тонкими жердями. Получился лабаз площадью около трех квадратных метров. Он позволил полностью разгрузить домик от сиюминутно не востребованных вещей.
Лишних вещей в лесу не бывает – всё рано или поздно бывает крайне необходимым.

Лабаз получился открытым, учитывая кратковременность нашего пребывания в этом лагере. Сохранение содержимого лабаза от снега и дождя решаем при помощью большого куска толстого брезента, позволяющей замаскировать и все укрыть надежно.

В итоге за все время охоты всё, что попадало в лабаз, оставалось целым и сухим.

– Сволочь переодетая! – изрек Володя, разглядывая результаты визита лохматого гостя.
– Володя, я бы сказал ему спасибо за то, что он все-таки не сильно хулиганил. Он не разобрал и не упер куда-нибудь в лес печку с трубой, – ответил я.
– Все это здорово, но тяжело бы ему пришлось, если бы его застали на месте хулиганства. Пришлось бы ознакомиться с цветом его потрохов, – пробурчал Серега.
– Все равно сволочь. Переодетая и конченая, – подвел Володя итог небольшим дебатам. .

Как оказалось, переодетая сволочь в течение двух лет подряд делает одно и то же и в одних и тех же местах: пробивает сквозные дыры левее и правее входной двери и большую сквозную дыру в районе задней стенки. Нынче дополнительно вырвал кусок крыши на левом скате площадью около полутора квадратных метров. В знак особого уважения к нам наша переодетая сволочь оставила следы своих лап на коньке крыши. Интересно было бы посмотреть на эту картинку: по крыше движется медведь, не проваливаясь между обрешеткой.

Черновой ремонт займет не так много времени, но поторапливаться стоило: если хочешь спать в тепле, шевели ластами.

Серега уже затопил печку. Дрова занялись сразу же, из трубы пошел синий дым. Ведь после того как затоплена печка ,несмотря на дыры в стенах и потолке, полевое жилище становится обитаемым.
– Мужики, не будем нарушать ритуал. Не надо гневить Деда, – обратился я к напарникам.

Не говоря ни слова, Серега достал бутылку водки ”Русский лед”. Я принес и поставил нашу ”НЫЧКУ” на еще грязный и немытый стол. Наш лохматый гость порвал старый полиэтилен, покрывавший стол, и оставил на столе отпечатки своих когтей. Полиэтилен свисал со стола грязными лохмотьями. Я порезал хорошей колбасы, хлеба и уложил на чистую крышку от ”нычки” и достал свои неизменные четыре стопочки из нержавеющей стали. Серега молча их наполнил.

Прежде чем выпить, он открыл горящую печку, взял кусочек мяса и склонился к открытой дверце. Володя с пониманием наблюдал за этими манипуляциями.

Серега исполнял важнейший для нашей компании ритуал. Это первая встреча с Дедом, без благословения которого не может быть охотничьей удачи, гармонии в охотничьей компании и всего остального, чего мы все трое ждали от этой поездки.

Может, мы все трое, являясь православными христианами, и согрешили против Господа, уподобившись древним язычникам, призвав на помощь не Христа. Но Бог милостив, и мы будем надеяться на то, что он простит нам эту слабость.

Серега склонился у горящей печки с открытой дверцей и произнес слова, которые могут исходить только от сердца и охотничьей души. Он просил Деда принять нас с миром, хранить нас от всех опасностей, принять наш скромный дар и послать нам охотничий фарт. После окончания своей молитвы он плеснул водку в огонь. Пламя ярко вспыхнуло, и Серега сразу же бросил в печку кусочек мяса.

Он подошел к столу и взял в руки наполненную стопку. Мы сделали то же самое.
– Ну что, мужики, Дед нас принял и благословил. Пусть эта весна станет неповторимой! – предложил Серега тост.
Мы с Володей охотно поддержали друга.
Я глянул на часы и увидел, что светлого времени суток у нас уже немного. Поэтому предложил:
– Еще по единой, и за дело. Ну не хочется спать на сквозняках.

Возражений не было, да их и не могло быть, когда в компании собираются люди, проведшие в лесу не один день и понимающие цену потерянного времени. А сделать еще предстояло довольно много.

В первую очередь оценили ситуацию с дровами. Оказалось, что на одну ночь старых дров будет достаточно. Это здорово облегчило задачу – основную заготовку дров решили перенести на завтра. Все-таки шесть рук, три головы и три души, настроенные в лесу на одну волну, – великая сила.

Обязанности были распределены следующим образом: мы с Серегой занимаемся заделкой следов безобразий переодетой сволочи с целью сделать домик пригодным к ночлегу без сквозняков, Володя занялся раскладкой всех спальных принадлежностей и приборкой в домике, дабы убрать накопившийся за два года мусор.

Ведь за два года домик навещала не только знакомая Вам переодетая сволочь , но и разный народ, явно не отличающийся особой аккуратностью.

Без лишних слов и напоминаний работа закипела. Собирая бутор в городе, мы предусмотрительно взяли с собой рулон рубероида и около 15 квадратных метров толстой двойной полиэтиленовой пленки. Помогая друг другу и поддерживая пленку где нужно, , мы с Серегой довольно споро заделывали дыры на стенах и возле окон, часто отпуская крепкие слова в адрес этой переодетой и других сволочей. Они не могут прилично вести себя в лесу: или что-нибудь угробят, или в лучшем случае загадят.

В части крепких слов не отставал и Володя. Ему пришлось вынести очень много бутылок, банок и прочей дряни, которую нельзя сжечь в печке.

– Серега, что у тебя с рукой? – спросил я, заметив, что Серега несколько раз выпускал из рук молоток, топорик или гвозди.
Как оказалось, незадолго до отъезда у Сереги обострились честно заработанные в тайге болячки правого локтевого сустава, и в этом состоянии он приехал на охоту.

У Володи дело спорилось: по всей площади нар он расстелил куски войлока, что уже исключало возможность проникновения сквозняков из-под пола. Для усиления эффекта были уложены две выделанных лосиных шкуры, мой полиуретановый коврик и надувной матрас. Все это сверху венчали спальные мешки на халлофайбере. Короче, жить уже можно.

Ненадолго отвлекшись от работы по заделке крыши и стен, я с Володей принес полную пятиведерную кастрюлю воды. Общими усилиями установили ее на отведенное ей место за печкой. Вода должна в доме быть всегда!
Володя тут же поставил чайник и начал готовить ужин.

На улице начали сгущаться сумерки, но к этому времени наше пристанище приобрело вполне жилой вид. Дыры в стенах и потолке исчезли, на нарах была готова лежанка для каждого из нас. Печка уже давала ровное тепло, на ней методично шипел кипящий чайник, со стола были содраны остатки грязного и видевшего немытые медвежьи лапы полиэтилена. Взамен ему пришел чистый и не видевший ни одной стопки хорошей водки. На печке шкворчала картошка с тушенкой, распространяя аппетитные запахи многих специй.

Все было почти хорошо, не хватало только одного – света.

В темноте как-то не совсем комфортно. Свет требовался срочно. Других вариантов не было.

В 2005 году мы привезли китайский газовый светильник вместе с газовыми баллонами. В целом виде, то есть с целым стеклом он прожил у нас шесть часов, затем стекло треснуло, винт регулятора яркости отделился. В таком виде он дожил у нас до конца сезона, но яркость регулировали плоскогубцами. Короче, вещь оказалась одноразовой.

В этом сезоне для освещения привезли американскую осветительную лампу «Колеман». Изготовитель гарантировал мощность лампы в 175 ватт, при условии, что лампа работает на бензине. Решил я её приобрести для подобных поездок.

За всю дорогу до домика мне бросилась в глаза Володина способность любой вопрос обратить в шутку. С Володиной подачи все наши проблемы решались шутливо и весело, что придавало нашей компании здоровый дух незлых приколов друг над другом. Еще во время упаковки бутора он сразу же приклеил мне кличку «Папарацци» за проведение мной фото- и видеосъемки.

– Серега, тебе не кажется, что время уже подходит к тому, чтобы плотно поужинать и налить стопку? Сам понимаешь, в потемках ведь и мимо стопки налить можно. У меня есть предложение: на все время нашего пребывания здесь назначить тебя дежурным Чубайсом, – лукаво прищурившись, изрек Володя.
– А почему бы и нет? Звучит злобно ”Дежурный Чубайс”.

Предлагаю утвердить Володино предложение, – выдержав небольшую паузу, сказал Серега.
– А за Чубайса ответите. Подумайте, если я буду все делать так, как делает Чубайс, вечернюю стопку будете пить из горла и в потемках. К едреной матери отрублю рубильник. Так что подумайте, прежде чем так поступить. Непременно пожалеете, – в тон добавил я.

Шутки шутками, но сумерки надвигались неумолимо, и мне поневоле пришлось приступить к испытанию лампы.
Проклятые капиталисты укомплектовали ее пластиковым кейсом для транспортировки и удобной вороночкой, позволяющей легко заправлять лампу бензином.

Заправка произошла просто, инструкция по применению лампы на русском языке была с собой, и первый опыт применения лампы начал нарабатываться.

Пары бензина воспламенились сразу же, новые каталитические сетки обгорели и приобрели положенную форму шариков.

В первый вечер после испытания лампы наступило легкое разочарование. Лампа явно не выдавала ожидаемой мощности. Складывалось впечатление, что ей не хватало рабочего давления в бачке. Попытка подкачать бачок не увеличило освещение. Оно было на уровне газового светильника. Обещанных 175 ватт чудо техники пока не выдало.
Этим не преминул воспользоваться Володя.

– Серега, как ни крути, не зря мы тебя назначили дежурным Чубайсом. Свету мало!- с хитрецой в голосе опять поддел меня Володя.
– Уважаемый, вы чего-то не видите из того, что хотели? Стол видно, печку с твоей вкусной картошкой видно, пузырь и стопки видно, в нычке кое-чего найдем и порежем, так позвольте, какого хрена вам нужно? Я сегодня добрый, даже Чубайса вам прощаю! Обратите внимание, на улице уже темень, а мы толком еще и не ели. У меня есть предложение: давайте плотно перекусим! А что касается лампы, наверняка по русскому обычаю я что-то сделал не совсем так. Утром разберемся, – ответил я на Володин выпад.

И действительно, сегодня все мы проснулись минимум в 6 часов утра, и рабочий день, полный разных событий, продолжался минимум 14 часов. Все как-то быстро почувствовали приятную усталость во всем теле и желание растянуться на уже подготовленных лежанках.

Сбросив верхнюю одежду, оставшись в футболках и трико, мы расположились за освещенным столом.. Вопреки всем шуткам и приколам, никто не налил водки мимо стопки и не занес закуску в ухо.
– Мужики, а ведь мы уже не дома. Мы уже здесь, куда стремились всю зиму, к чему готовились долгое время, преодолев тысячу препятствий. Мы здесь в ожидании бешено бурлящего в крови адреналина, трубных криков летящих гусиных и лебединых стай, возможности просто послушать вечернюю тундру, сбросить с себя весь груз городского негатива, Именно здесь мы сможем излечить наши измочаленные городом души. Так пусть все наши ожидания сбудутся. Вот за это и выпьем, – с неподдельно искренним чувством предложил Серега.
Мы с удовольствием выпили по стопочке, поддержав такой душевный тост.

– Володя, скажи, дружище, ты в прошлой жизни не был поваром? – спросил я, уплетая за обе щеки его картошку.
– Жуй и будь Чубайсом, – философски заметил он.
– С удовольствием, – парировал я.

В таком темпе и ритме по 150 граммов водки провалились быстро. Под такую закуску водка не брала, только расползающаяся внутри усталость методично обволакивала нас.

За разговорами время пролетело незаметно, и приблизительно в час ночи Серега предложил:
– Мужики, пузырь закончился, наелись, как бургундские лошади. Может, ударим по подушкам?
Никто возражать не стал, а мне пришлось исполнить почетный чубайсовский долг. Я выключил «колеманку», забил печку на ночь сырыми дровами и с удовольствием растянулся на лежанке. На улице было тихо, безветренно.

Последней мыслью перед сном было: «Похоже, Дед нас принял». Тишина на улице была одной из верных примет этого предположения. Очень хотелось бы, чтобы я не ошибся…."

Весенняя охота на гуся или бегство от себя к себе / С.Л. Малашко Часть 1 >>>

Adblock
detector