Главная / Статьи / ЗА КАМЕННЫМ БАРАНОМ В БРИТАНСКУЮ КОЛУМБИЮ

ЗА КАМЕННЫМ БАРАНОМ В БРИТАНСКУЮ КОЛУМБИЮ

Утром следующего дня солнце что-то совсем не радовало, организм бил озноб. Здравствуй, акклиматизация! Это я придумал для себя отговорку, почему не смог выползти во второй день на охоту. Хотя на самом деле, видимо, что-то похожее на акклиматизацию и началось: минус 11 часов разница во времени, всего третий день в Канаде, и при этом на второй же день – дикая нагрузка.

ЧАСТЬ II (часть I здесь)
 Организм явно не собирался ложиться здесь костьми для добычи дополнительных трофеев, требовал выходного, и я, примирившись с этим, просто принял все как должное. Да и охоты, честно говоря, на второй день не предвиделось – егерь рано утром вместе с коневодом отправился за моим бараном. Этот день у меня пролетел быстро – во сне.
На следующий день отдыха просил уже егерь, вернувшийся опять за полночь, но уже с моим трофеем. Поэтому практически весь третий день я провел в обществе виртуальных героев – книг я, как всегда, взял с запасом.
С четвертым днем охоты мне тоже повезло. После завтрака мы устроились у «штабного» домика и, попивая кофе и горячий шоколад, стали осматривать панораму гор в поисках коз. По правде говоря, коз в предыдущие дни мы видели много, практически на каждой горе. Просто нам хотелось найти козу и побольше, и поближе. Поэтому мы не спешили – пили горячие напитки, беседовали, по очереди осматривая горы в бинокли.
Часам к 11-ти мы такую козу (и побольше, и поближе) нашли – одна из них улеглась на отдых практически напротив лагеря на скалистом участке соседней горы. Быстро собравшись, мы с егерем отправились за добычей, оставив на базе предвкушавших зрелищ повариху и коневода. Мы им даже для удобства наблюдения поставили две зрительные трубы. Часа за полтора, взобравшись на гору, подошли с подветренной стороны к месту, где видели снизу козу. Здесь – скалы, животного пока не видно. Потихоньку карабкаемся вверх, высматриваем. А она, видимо, учуяв нас издали (ветер как-то подозрительно «крутил» на подъеме), забралась выше и наблюдала за нами оттуда. Благо, недалеко ушла, метров на 200. Быстро пытаюсь принять на неудобной скале позу для стрельбы, меряю дистанцию, прицеливаюсь, коза в это время переходит на соседний выступ, опять останавливается, снова смотрит на нас вниз. Жму на спуск, раздается хлопок, и коза летит со скал прямо на нас. Сделав несколько кульбитов в воздухе и пару раз ударившись о камни, животное продолжает кувыркаться по склону уже в десятке метров от нас. Егерь, стоявший немного впереди меня, переживая за трофей, бросается к козе. Хорошо, что вовремя одумался – в последний момент отпрыгнул. А то бы я их обоих отдирал от единственного дерева, удачно нависшего над обрывом у меня за спиной. Сказав спасибо дереву, фотографируемся с трофеем: что-то коза у меня после кувырканий по склону совсем не белоснежная, больше по цвету на трубочиста похожа. Зато за выстрел не стыдно, ведь позиция для стрельбы была очень неудобная.

Местное «бабье» лето было в самом разгаре – в этот день солнце палило нещадно. Пока разделывали трофей, семь потов сошло. Спуск к удовлетворенным зрителям занял не более часа, так что обедали мы уже вместе, делясь впечатлениями и попивая вино.
Перед закатом егерь увидел в бинокль в нескольких сотнях метров барибала, куда-то спешащего по склону горы в сторону от лагеря. Через пять минут двое ошалевших от вина охотников «скакали» вприпрыжку в сторону медведя. Издали этих двух «скороходов», наверное, можно было бы принять за Штепселя с Тарапунькой: на один шаг быстро шагающего высокого егеря мне приходилось делать два, шустро семеня, чтобы поспевать за ним.
Вроде бы уже близко, осталось преодолеть метров двести валежника – здесь когда-то лесной пожар был – деревья повалены как попало. Чумазые и протрезвевшие, ищем в сгущающихся сумерках убегающего мишку. Вон он, сейчас скроется за склоном, последний шанс на выстрел. Более 300 метров, темень, но так хотелось добыть черного медведя! Времени на качественное выцеливание нет, падаю, жму на спуск. Выстрел … медведь убегает. Угораздило же меня! Дурень, не надо было стрелять! В общем, нашли мы себе приключений на вечер, теперь есть чем заняться. А ведь альтернативой были спокойное сидение у печки, смакование белого австралийского совиньона, привезенного мной, «разговаривание разговоров»… Да, мы выбрали другое. В полной темноте мы лезем в гору искать кровь или следы подранка. Даже мой фонарь отказывался понять наши действия – через пару минут потух. Спотыкаясь о деревья и сучья на крутом спуске, полчаса пытаемся что-нибудь разглядеть. Без толку!

Вот уже двадцать метров осталось. Держу лося в прицеле, жду команды.

Надо возвращаться на базу, утром проверим.
Теперь нам было чем заняться и следующим утром – до обеда провозились в поисках медведя и его следов. Ничего не нашли, промазал я.
Остаток дня моя команда обрабатывала шкуры. Я был предоставлен себе и книжным героям. Однако книги заканчивались, осталась последняя – на обратную дорогу. Да и здесь уже делать почти нечего. Настраивался ведь практически только на барана. А мне, честно говоря, дико повезло: я здесь единственный, кто стрельнул барана в первый же день. На баранью охоту резервируют четырнадцать дней, и бывает, охотники уезжают без трофея. Я же барана и козу уже взял, волка здесь только случайно можно встретить (в год они, в среднем, на этой территории стреляют не более одного), ну а двух дней на барибала или лося мне хватит. Поэтому я поменял по «спутнику» даты обратных рейсов, оставив себе для охоты еще пару дней.
К вечеру сильно похолодало, всю ночь шел дождь. Утром, высунув голову из палатки, я не обнаружил гор. Протер глаза, может, слиплись? Да нет, вижу, вернее, ничего не вижу: одно сплошное густое белесое марево, можно ножом резать. Вытягиваю руку из палатки – все движения сопровождаются завихрениями этого туманного месива. На коже руки ощутил холодные точечные прикосновения – сверху посыпалась снежная крупа. Да, похоже, сегодня охоты не будет. В этой «сметане» хотя бы домик с завтраком найти!
Ближе к обеду туман постепенно рассосался, открылись горы. Только это были уже другие горы и другое время года – небо было мрачное, стального цвета, а горы покрыты снегом.
Дождь закончился, решаем с егерем попытать счастья – после обеда отправляемся на охоту.
Никого, практически ни единой души. Видели несколько птиц да пару зайцев. Один упорно не хотел уходить с тропы. Пришлось моему «слону» чуть ли не переступать через обалдевшего от такой перемены погоды косого.
Возвращаемся обратно, осталась пара километров. Останавливаемся на стыке речек, здесь удобно осмотреть окрестности. 

Опять эти роковые 17.00 местного времени: баранов нашли в это время, медведя обнаружили день назад в это же время. Теперь лосю не повезло – мы его заметили на близлежащем склоне, метрах в восьмистах от нас вверх по склону. Лось лежал в густом ельнике, то ли отдыхал, то ли пережидал непогоду. К половине седьмого мы уже были в сотне метров от него. Ближе не подойти, можем спугнуть, слишком много звуков издаем, преодолевая насыпи и пролезая через кустарник, покрывший пространство между невысокими елками. Но всех отростков на лопатах с этого расстояния не видно, а здесь это важный момент: легальным для отстрела считается лось с десятью и более значимыми (для измерения по методике Safari Club International) отростками хотя бы на одной из лопат.
Егерь начинает издавать стоны, подзывая лося к нам. Честно говоря, услышав эти звуки, я стал переживать за результат охоты. До этого на лося я охотился только в России и помню, как издавали с помощью специальных приспособлений звук егеря, вабящие лося у нас. При этом они рассказывали, что мастеров практически не сохранилось и правильно вабить – это целое искусство, в общем, нужно же как-то товар лицом показать. Здесь же егерь, просто зажав нос, протяжно замычал со стоном в конце, и животное пошло! Лось пёр на нас, периодически проверяя направление, боясь промахнуться. Егерь мычал, лось отзывался коротким стоном, дистанция неумолимо сокращалась. Вот уже двадцать метров осталось. Держу лося в прицеле, жду команды. Наконец егерь «справился» с арифметикой – «Шут! (Стреляй!)» Выстрел в шею, лось падает. Подпрыгнув выше елей, мы орем, не веря в свою удачу (до этого один американский охотник, которого я еще застал в лагере, потратил две недели в поисках трофейного лося, но так и не смог найти, покрывая каждый день по 20–30 км). Лезем наверх к животному – очень даже хороший трофей. Быстро разделываем, раскладываем куски на мху, егерь утром заберет мясо, а то уже стемнело. Довольные и счастливые, спустившись к лошадям, не спеша возвращаемся в лагерь.
Охота закончена! И удачно! За ужином делюсь впечатлениями о мастерстве егеря, как он хорошо вабит лося. Услышав эти слова, все трое канадцев, даже повариха, не сговариваясь, начинают хором, зажав носы, подвывать, поддразнивая друг друга, здесь вабить лося, похоже, может и ребенок. Но я-то не умею! Еще пара стопок виски, и уже четверо довольных жизнью, добрым виски, хорошей веселой компанией людей, зажав носы, вабили друг друга. Жаль, что симпатичная повариха замужем за егерем, а то она меня почти завабила.
Утром – прощания, обнимания, провожание первого русского охотника, забредшего в эти отдаленные края. Как ни странно, они все оказались каким-то непостижимым образом связаны с русскими или Россией: у егеря дед-немец эмигрировал в революцию из России, у поварихи девичья фамилия какая-то совсем русская или, по крайней мере, славянская, у коневода брат женился на русскоязычной эмигрантке. И они все с большим интересом расспрашивали и с удовольствием слушали мои рассказы о России.
Загружаем вещи в одномоторный самолетик, несмотря на сильный ветер, отважно прилетевший за мной. Пора, взлетаем. Последний раз смотрю сверху на лагерь, а мысли уже устремляются, как бы подталкивая самолет, в Москву, в Россию. Как же я соскучился по своей любимой жене, по своим милым и умным детям, по своей великой стране, по всему русскому.


Константин ПОПОВ
Фото автора
Журнал "Охотничий двор" № 9 (сентябрь) 2010 г.

Adblock
detector