Главная / Статьи / Волки и овцы: Разговор с волками, волки и Отцы

Волки и овцы: Разговор с волками, волки и Отцы

Рассуждать о пользе и вреде волков можно бесконечно. Кто-то винит волков, кто-то с ними разговаривает, кто-то их отстреливает, а тот у кого они отобрали все – винит не волков, а смутное время. Сколько людей – столько и мнений. Но какой разговор ни начни, – о волках, или об оружии, – все равно он в конце-концов плавно перейдет в разговор о России.

Волки: Разговоры с волками

Коллективный вой посильнее цыганского хора

/images/load/Image/12.jpg

Профессор кафедры системной экологии Российского университета дружбы народов Александр Александрович НИКОЛЬСКИЙ меряет шагами свой крохотный, с келью, кабинет, увешанный фотографическими пейзажами разных мест. Шагнет от двери до книжного шкафа — совершит путешествие из Средней Азии на Алтай, где ветерок треплет цветущую поляну в рамке размером 15 на 20. От шкафа к окну прошествует — окажется на сопредельной с Индией территории Непала на фоне уходящей в космос горы Эверест.

Почти так же, из зимы в вечное лето, из субтропиков в стылую мерзлоту, он странствует до сих пор, с поправкой, естественно, на масштаб. Пятьдесят лет Никольский занимается исключительно фантастической темой — звуковыми сигналами млекопитающих в эволюционном процессе. У Никольского непоправимо добрые глаза, какие бывают у человека, видевшего много простора и неба. Чуть сутуловатая осанка — результат перенесенных в заплечном рюкзаке тонн акустической аппаратуры, блокнотов, сухпайков и прочих вещей, необходимых в путешествиях.

Александр Александрович, по-дурацки, конечно, упрощать научные исследования и переносить их на обывательский уровень. Но те звуки, что издают животные, звери, их можно называть разговором друг с другом?

— Это, конечно, не совсем язык и совсем не речь, которой из четырех с половиной тысяч видов млекопитающих обладает только человек. Но тем не менее эти закодированные звуки, биоакустические сообщения тоже несут в себе пусть и простейшую, но коммуникативную функцию. В них многое для ученых еще не расшифровано, не определено. И это страшно интересно. У каждого вида животных есть система поведенческих реакций, которые, скажем так, иллюстрируются определенным набором звуков. Если объяснять, что называется на пальцах, то давайте возьмем кошку. Вернее, ее мурлыканье. Этот звук невозможно извлечь из нее, даже если дать порядочный ломоть докторской колбасы. Только если кошке комфортно, уютно, она станет мурлыкать.

Никольский, конечно, специализируется не только на кошках. Предметом его исследований являются сурки, лисы, олени и в особенности волки. Перед ними он исполнен благоговения.

— У волков потрясающее ощущение собственного достоинства, и они обладают невероятной жаждой жизни. Записывать их в полевых условиях задача довольно трудная. Нужно досконально знать их характер, повадки, и все равно, бывает, скрадешь расстояние, подойдешь с подветренной стороны, вон там, в долине, точно должна быть на лежке стая, но никого нет. По каким-то только ей ведомым ощущениям стая уходит.

Совсем без звуков?

— Не всегда нужно голосить, иногда можно тихо-тихо что-то «сказать» и все услышат. «Общение» волков чрезвычайно многообразно. При этом в их обиходе есть звуки, которые улавливаются человеческим ухом, а есть такие, которые существуют в диапазоне, доступном только им. Из тех звуков, что мы слышим, ученые, зоологи, морфологи — по аналогии с человеческими — выделяют сообщения о боли, тоске (когда выть хочется), радости и призыве куда-то. Несмотря на их общность, принадлежность к тому или иному эмоциональному фону, каждая особь в стае может выражать эти чувства по-разному. Допустим, матерый обладает чаще всего густым мощным басом, но при этом бывают и гнусавые. Чаще всего вожак показывает своим воем, что территория занята, это наша земля. Волчице присуща более высокая тональность, иногда переходящая в поскуливание и взвизгивание. Это такие прикосновения, материнская нежность. Переярки воют еще на тон выше матери, который едва ли не фальцет, дающий временами петуха. Прибылые, щенки, не воют, только скулят и тявкают. Кроме воя, существует и другой набор всевозможных звуков. Такие, например, как клацанье зубами, рык. В 70-е годы мы с моим аспирантом из Германии заметили, что волчица умеет издавать такой фыркающий звук. Тут же, буквально через секунду, все щенки будто сквозь землю проваливались. Пронаблюдав это в нескольких семьях, мы поняли, что это врожденный звук опасности. Волчат ему никто не учил.

А бывает ли у них что-то вроде вече, собрания, где они сидят и решают, как лучше свергнуть вожака соседней стаи? Или, например, как загнать лося?

— Что касается охоты, добывания пропитания, здесь вообще много непонятного. Какими сигналами они руководствуются, когда гонят животное. Как распределяют обязанности, кому идти в хвост, а кому обходить по периметру и становиться так, на номера, чтобы затем повиснуть мощными челюстями на боках, вцепиться в пах.
Или вот, например, родители, когда подзывают щенят к добыче на большом расстоянии, воем объясняют, как идти. Есть вой собирания в стаю. Вот матерый вернулся, а у логова никого не обнаружил. Он может такую тоску навести — мурашки по спине. Бывает коллективный вой — вещь вообще посильнее любого цыганского хора будет. Одновременно и в ужас бросает, и в восторг. Зачастую тем воем они сообщают: мы здесь, мы никуда не уйдем.

Чем руководствуются волки, когда воют на луну?

— Ничем. Волки на луну не воют, как принято считать, просто полнолуние вызывает прилив различных эмоций. Зверь этот, когда воет, всегда запрокидывает голову. Хоть полнолуние, хоть облачность.

Вы наблюдали бесчисленное количество стай, существуют ли звуковые особенности у этого зверя в зависимости от его географического места проживания? Проще говоря, сможет ли мордовский волк, заблудившись в нижегородской области, по далекому вою определить: наши?

— Да, как я уже говорил, есть у большинства вожаков свои, индивидуальные ключи, «портретные характеристики». Но кроме того, существуют и различные диалекты. Мой друг, обитающий в Грузии, Ясон Баридзе, утверждает, что кахетинский волк вряд ли поймет волка из Западной Грузии. Однажды он поехал к своему коллеге в Канаду. Начал, говорит, «вабить», развернулся, завитушки пустил — и вообще наплевали на него волки. А коллега просто кларнетом так «у-у-у» — и все, волки с ума сошли, заголосили. Я без ложной скромности скажу, что умею «вабить» классно. Но у меня больше среднерусский волк получается, протяжный, с перепадами. Годы тренировок.

В таком случае как же волчатники умудряются так запросто подделать? Вряд ли там речь может идти о годах учебы?

— Тут другое. У волка и многих других млекопитающих есть два периода, когда они очень мотивированы на отклик. Даже самая грубая имитация звука заставляет зверя нестись куда-то сломя шею. Первый период наступает в августе: животные осваивают территории, обучают детей жизни, здесь волчье — своего не отдам. Второй — это брачный период (у волка в феврале-марте, у оленя в сентябре-октябре). Уровень тестостерона зашкаливает до такой степени, что животное покупается, если даже будешь дуть в горлышко бутылки. Как влюбленный человек, оно способно на любое безумие. Даже тепловоз вдалеке прокричал — олень и рванул, вздымая листву, навстречу сопернику.

За годы поездок у вас, вероятно, скопилась весьма обширная фонотека волчьих и прочих звуков.

— Да, за это время информации на различных носителях скопилось столько, что на самосвале не увезти, — улыбается он. Начинали мы еще на таких катушечных магнитофонах под названием «Репортер-3», сооруженных на каком-то из оборонных предприятий Нижнего Новгорода. Я единственный, кто сохранил это все в коробочках. Сейчас все это богатство хранится на зоофаке МГУ. Некоторое время назад моя бывшая ученица Наталья Нестерова предложила с помощью своего мужа, работника Дарвиновского музея, оцифровать их. Пять лет с периодическими отлучками в экспедиции мы этим занимаемся.

А есть ли что-то вроде словаря?

— Что-то вроде есть. Медленно, по крупицам, отбрасывая выдумки от фактов, данные копятся. Я же не один этим занимаюсь. Сегодня появилось много аппаратуры, программ, которые более углубленно позволяют изучить кодированные звуки млекопитающих. Но мы все прикоснулись пока только к верхушке.

 Беседовал Владимир Липилин, "Однако"

***

Овцы: Волки и отцы

На Ставрополье власти внесли правки в законы природы

Видеосюжет – ГТРК Ставрополь

В начале марта власти Кочубеевского района Ставропольского края объявили о том, что дикие волки уничтожили целое стадо овец, принадлежащее местному фермеру. Но, как выяснил на месте корреспондент "Ъ" ОЛЕГ КАШИН, непосредственно от волчьих зубов погибло только пять овец. В гибели остальных животных фермер обвиняет российскую армию, а краевые власти считают, что во всем виновато "смутное время".
 
36-летний Рустам Исаев смеется, когда я спрашиваю, как зовут эту овцу — никак не зовут, нет у нее имени, но это даже странно, потому что по всем остальным признакам это необыкновенная овца. Она пасется одна в специальном загоне, Исаев говорит о ней совсем не в овцеводческих выражениях ("у нее стресс", "была в положении"), и, что важнее всего, у нее есть настоящая и вполне трагическая биография. Это единственная овца, которую Исаев вытащил из оврага живой. Троих своих неродившихся ягнят она потеряла, но сама осталась жива, и Исаев, гладя ее, как ребенка, по голове, говорит, что она ходит по этому загону из угла в угол, потому что не понимает, куда делись ягнята.
 
О волках Исаев говорит спокойно — он вообще считает, что волки не виноваты.
 
— Они только пятерых зарезали, а всего я потерял… Знаете, я почему-то сразу себе сказал, что потерял 120, придумал себе такую утешительную цифру. Вытаскивал их из оврага и говорил себе: всего 120, ничего страшного. Когда вытаскивал, не считал. Потом живых пересчитал, вычел, получилось, что погибло 257 голов.
 
Формальный убийца — овраг с обрывом 40 метров. Когда волки стали вгрызаться в отару, овцы перепугались и пошли к обрыву. Задние напирали на передних, передние падали, следующие падали на них — почти все овцы умерли от удушья, хозяин сделал такой вывод, потому что у всех овец из носа шла кровь. По времени заняло все не более минуты — Исаев говорит, что два раза смотрел на часы, и оба раза был полдень — и когда все началось, и когда закончилось. Но, может быть, у него просто встали часы.

Отару пасли вдвоем, сам Исаев и пастух Юра, бомж из Невинномысска, работающий у фермера за кров и еду. Когда волки ушли, Юра побежал к соседу — рядом находится хозяйство брата Исаева Али, у Али есть трактор, а овец из оврага можно было вытащить только трактором, привязывая каждую тросом. В овраг спускался сам Рустам.

Самое страшное было — вот вытаскиваешь их, вытаскиваешь, а их не становится меньше. Они как-то так спрессовались, как зерно в ведре. А я, как по зернышку из ведра, их вынимал. Потом сжигали весь день — на мясо их уже нельзя было брать, шкуры тоже в нетоварном виде.
 

Все погибшие овцы были окотными, то есть беременными матками, и все погибли, как говорит Исаев, абортированными, то есть из оврага пришлось доставать не только мертвых маток, но и неродившихся ягнят (до окота оставалось 2-3 недели). Их он учитывает, когда я спрашиваю его о материальных потерях, поэтому получается, если оценивать одну овцу в 5 тыс. руб., то потерял Исаев, по его подсчетам, 2,5 млн руб.: "Ну хорошо, пускай полтора, но все равно ведь потерял". Застрахованы овцы не были, сбережений у Исаева, по его словам, нет, и отару ему восстанавливать не на что.
 
— Даже сижу, думаю — ну ведь погорельцам государство помогает, а я же даже хуже, чем погорелец. Просить, конечно, никого ни о чем не буду, но даже снилось однажды: приезжает какой-то человек, дает мне денег. На, Рустик, купи себе новых овцематок. А государство — что государство, оно же их и погубило.
 
Логика странная — волки не виноваты, а государство виновато. Рустам объясняет, показывая на холмы: овец он пас вон там, где лесополоса, из которой вышли волки, и овраг, в который упали овцы. А вон там — пологий склон холма, на котором нет ни лесополос, ни оврагов, и на котором, между прочим, пас совхозную (племсовхоз назывался "Родина", сейчас его нет) отару покойный отец Рустама. Но сейчас травы на этом склоне нет, она сгорела, причем сгорает трава на этом холме каждый год, потому что за холмом на бывших пастбищах совхоза — полигон 202-го десантного полка, базирующегося в Ставрополе. На идущей по вершине холма заросшей дороге стоит запрещающий знак, на котором написано "Стой, стреляют! Проезд и проход запрещен", и с холма видны расставленные внизу ростовые мишени. Десантники приезжают 3-4 раза в месяц на гусеничных БМП, стреляют из крупнокалиберных пулеметов и, как говорит Рустам, "из всего, что у них есть".
 
— Каждый раз, когда стрельбы, трава на холме загорается,— рассказывает брат Рустама Али, дом которого находится ближе к холму, почти в зоне обстрела. Почти — потому что, когда Али жаловался командиру десантников, тот ему ответил, что прицельно по его дому они не бьют. Прицельно не бьют, но в стене дома Али — дырка от пулеметной болванки, которую кто-то из детей обвел в кружочек мелом и подписал "Привет!". Собранная за 12 лет существования полигона коллекция таких болванок лежит у Али в гараже — он говорит, что их было больше, но дети растащили на сувениры. У Али есть работник Федор, летом Федора однажды чуть не убили:
 
— Он косил сено у холма, начали пулять, он бегом ко мне, перепуганный — пули свистят. Я ему говорю: если свистит, то это хорошо, уже мимо тебя пролетела. Свою пулю не услышишь.
 
Прошлогодний сенокос вообще закончился для Али неудачно. Сено, собранное в брикеты (здесь их называют рулонами), сгорело после очередных стрельб осенью. Али говорит, что в огне погибло 600 рулонов, а каждый рулон стоит 500 руб., "но это, конечно, не овцы, сено не так жалко".
 
Фермеры Исаевы живут между поселком Тоннельным и селом Надзорным. Глава Надзорненского сельского поселения Тамара Крашенинникова подтверждает: во всем виноват полигон. В воскресенье в селе были выборы (Крашенинникову на них избрали на второй срок, и местный поэт пенсионер Василий Волобуев написал ей приветствие "Вновь коронована царица, и ей грузинская совсем не пара, то наша русская Тамара"), и накануне стрельбы сорвали ей предвыборное собрание: "Мне выступать, а там такая канонада, просто не слышно ничего". Тамара Крашенинникова описывает ситуацию со стрельбами еще более мрачно, чем братья-фермеры:

— Летом от них пожары — столб огня 5-6 метров высотой, потом огонь ложится на землю, и сгорает все. Сенокосы и пастбища на этом участке полностью уничтожены, полностью непригодны. А птиц сколько погибло, а зайцев? Волк и от этого тоже звереет, зайца нет, он идет на овцу. А самый ужас — это что случилось с Ольгой Михайловной Бурдулей.

О бывшей (теперь она уехала из села) заведующей детским садом Ольге Михайловне Бурдуле я уже слышал от братьев Исаевых, но они пересказывали чужие рассказы, а глава села говорит, что видела сама: в прошлом году на Пасху Ольга Михайловна была на кладбище, а за холмом как раз стреляли, и очередная болванка, падая, сорвала с Ольги Михайловны шелковый шарф — "не ветром, а от непосредственного контакта": "Мы все, кто были вокруг, чуть не умерли от страха".
 

После того случая председатель сельсовета Василий Валюженич ("Единая Россия") поехал в Ставрополь со специальным письмом к десантникам с просьбой перенести полигон.
 
— Меня принял командир,— рассказывает Валюженич,— но сказал, что помочь ничем не может — нам, говорит, надо ведь повышать квалификацию, стрелять.
 
Председатель сельскохозяйственного комитета администрации Кочубеевского района Сергей Федько тоже считает, что, если бы не было полигона, овцы бы не погибли.
 
— Но причинно-следственная связь не вполне очевидна,— говорит Федько.— Юристы говорят, что судиться с военными бесперспективно: никто не докажет, что Исаев пас овец у оврага потому, что за холмом стреляют.
 
Федько, как и сам Рустам Исаев, считает, что фермер заслуживает компенсации: "Были бы мы в Чечне, Рамзан бы дал денег и все, но мы не в Чечне". Поэтому пока Федько обсуждает с фермерами и охотничьим обществом возможность большой охоты на волков, чтобы и отомстить, и исключить новые нападения на овец.
 
Председатель районного охотничьего общества Александр Баринов, которого Федько специально вызвал к себе в кабинет, объясняет, что облавная охота сейчас невозможна — недавно краевое Минприроды выпустило новые правила, согласно которым волк признан пушным зверем, и охота на него разрешается не круглый год, как раньше, а в течение сезона, который закончился 28 февраля.
 
— Если фермер из зарегистрированного оружия убьет волка у себя во дворе, это будет самооборона,— говорит Баринов.— А если на пастбище — то это уже административка, браконьерство.
 
Федько, который только что обещал нам организовать охоту, спрашивает теперь, можно ли каким-то образом обойти запрет — а то волк съест у Исаевых и оставшихся овец.
 
— Нужно чрезвычайное разрешение министерства,— объясняет Баринов.— Нужно написать какую-нибудь серьезную бумагу типа "План мероприятий по депопуляции волка", давайте мы с вами напишем, и я отвезу в министерство.
 
Краевое министерство природных ресурсов, судя по занимаемой им недвижимости,— ведомство богатое: резиденция министра — новый особняк в классическом стиле, рядом — десятиэтажная башня собственно министерства. За волков отвечает заместитель министра Юрий Гриднев, который говорит, что готов дать кочубеевским охотникам разрешение на отстрел, но ничего из этой затеи не выйдет: — Стрелков нужно собирать по всему краю,— говорит замминистра,— но допустим, мы их соберем. Но когда выходить на облаву? Сейчас почти сошел снег, начались дожди, дорог нет, а это уже дает волку преимущество. Волк же умнее человека, это вообще самое умное дикое животное. Даже по ситуации с Исаевым: волк лежал и смотрел, анализировал — ага, два человека, без оружия, можно нападать. За такое, конечно, надо наказывать, но волка ведь тоже можно понять. Он не видит в овце овцу, он видит в ней мясо. Так устроена жизнь.
 
Замминистра Гриднев об устройстве жизни знает практически все. О полигоне, из-за которого выгорают пастбища, ну да, слышал, "но ведь никто не знает, в какой степени полигон влияет на то, что овцы пасутся именно у оврага". О компенсации фермеру Исаеву — "вряд ли ему стоит на что-то рассчитывать".
 
— Овцы — живые существа, поэтому вы эмоционально к вопросу подходите. Но ведь овца — это товар. Представьте вместо овец арбузы, или помидоры, или резиновые сапоги. Вам было бы жалко 257 пар резиновых сапог?
 
Замминистра не спорит, что сокращение численности волков в крае — приоритетная задача. Он приводит статистику истребления волков в крае — 450 голов в 2009 году, 600 — в 2010-м, "и в этом — тоже сотни перебьем".

— А знаете, кто виноват? — спрашивает замминистра.— Смутное время виновато. 20 лет назад было, может быть, 20-30 волков на весь край, тогда о волках ходили легенды, никто их не видел. А сейчас тысячи. История на все влияет, сама история. Начались смутные времена, поля заброшены, хозяйство не ведется, а с первой чеченской войны боевые действия согнали волка с мест обитания. Раньше наш край его не интересовал, а теперь он только здесь и селится. Он тоже объект животного мира, ему же надо где-то жить.

Олег Кашин, Ъ

Фотогалерея "Волки" >>>

Adblock
detector