Главная / Статьи / Зимняя рыбалка: За настоящим трофеем

Зимняя рыбалка: За настоящим трофеем

Зимняя рыбалка: За настоящим трофеем

Водоемы в Ханты-Мансийском округе, куда мы выехали на ловлю большой щуки, доступны только по зимнику. Мужики говорили, что и четырнадцатикилограммовые и пудовые экземпляры здесь не редкость. Сам видел – шрамы от зубов зубастых мамок присутствовали на боках даже пятикилограммовых трофеев.

В каждом рыболове живет некий червячок, который время от времени мешает работе, отдыху и возбуждает зуд, сводящий все мысли к одной, целебной: пора на рыбалку. Там простор, единение с природой, единомышленниками, душа отдыхает и лечится, потому что все ежедневные заботы отходят на задний план. Это потом, по возвращении отложенные дела встанут в полный рост, но исцеленной душе будет легче противостоять трудностям в работе и находить в жизни неординарные решения житейских задач.

С рыболовной семьей из Екатеринбурга я встретился несколько лет назад, как и положено на рыбалке. Несколько удачных выходов на лед, и совместное хобби переросло в дружбу. Встречи на рыболовно-охотничьих выставках, обмен впечатлениями о последних поездках, и на вопрос об особенностях местной рыбалки они, как правило, отвечали: «Ну чем мы сможем вас, москвичей, удивить, вы более мобильны: и на Нижнюю Волгу часто ездите, и за хариусом, и на север за семгой». Но когда однажды екатеринбургские друзья показали фотографии друзей-рыболовов в кружевах инея и с солидными щуками в руках, а после пригласили меня на рыбалку в Ханты-Мансийский округ, желание поучаствовать в подобном празднике жизни родилось почти сразу. Но лишь через год удалось его воплотить в жизнь, заранее разрулить рабочие дела, забронировать билеты, подготовить снасти и приманки для трофейной рыбалки.

Трехчасовой перелет Москва – Екатеринбург, встреча, знакомство с новыми людьми, которые едут в те же места, но уже не в первый раз, а затем ночь на поезде до конечной станции Устье-Аха. Едва мы выгрузили вещи в поселке Междуреченский и с удовольствием вдохнули чистый морозный воздух, как услышали возглас: «Вы рыбаки? Значит, едете со мной!» Добродушно улыбаясь, к нам подошел незнакомый водитель УАЗика, безошибочно выбрав нас из толпы приезжих по рыбацким ящикам и зачехленным ледобурам. Встреча была заботливо организована Алексеем, нашим гидом и, как оказалось впоследствии, отличным знатоком особенностей местной рыбалки. Переодевшись в рыбацкие комбинезоны, мы пересели на бураны. Нам предстояло преодолеть еще около сотни километров через тайгу и многочисленные бескрайние болота в край непуганых глухарей и тетеревов.

трофейная рыбалка зимой

Сосновая тайга с вкраплениями кедра поразила обилием густого чистого снега. В столице такого давно не было. Ледяной дождь был, а пушистый рыхлый снег, приправленный чистым морозным воздухом, увы, теперь редкость. Остановившись перекусить, размять ноги, выпить горячего чая, но едва ступив с проторенной дорожки, проваливаемся почти по пояс. Сказочно красивый лес укутан в снеговые тулупы. И тишина до звона в ушах. Еще по дороге к нашему зимовью проводники заехали в соседнюю заимку за карасями, каждый из которых весил не менее двух килограммов, и в результате на ужин мы, пятеро гостей, получили отличнейшую жирную уху и сковородку жареной икры. «Зимой караси?» – недоверчиво спросите вы, впрочем, как и мы это сделали почти в один голос.

– А что ж вы не догадались живцов наловить? – наивно спросил я.

– А там только такие стоят, – услышал в ответ. Оказывается, всё очень просто. На ручье построен закол из вертикальных жердей, мелочь проходит в щели, а «крупняк» стоит всю зиму, дожидаясь, пока кто-нибудь из охотников не приедет и не зачерпнет сачком несколько особей себе на ужин.

Вечер пролетел незаметно, под ушицу, чай, рыболовные байки и демонстрацию приманок, приготовленных к завтрашней рыбалке. Мне было интересно, на что ловят местные, а они восторженно и с недоверием крутили в руках заграничные яркие новинки рыболовной индустрии. Краткий сон, и с рассветом выезжаем на озеро, чтобы половить окуней и, если повезет, щуку, которая, судя по вчерашним рассказам, славится своими размерами. Пока гости сверлили лунки и разматывали снасти, хозяева принялись проверять свои жерлицы, простоявшие здесь трое суток.

трофейная рыбалка зимой

На жерлицах стоит остановиться подробнее. Эта простая, но весьма результативная снасть, которая сильно отличается от привычной многим европейским рыболовам жерлицы. Здесь нет флажка или сигнализатора поклевки, заставляющего тревожно забиться сердце каждого жерличника, нет груза, вертлюжка, металлического поводка между крючком и леской. Всё выполнено просто, надежно и по-сибирски добротно. Учитывая крупные габариты местной щуки, все лунки 40-50 см в диаметре прорубаются пешней. А чтобы предохранить снасть от повреждения в процессе вскрытия льда, верхняя часть жерлицы представляет собой кусок стального трехмиллиметрового провода. Его верхняя часть петлей надевается на прочную палку, которая кладется поперек лунки. Внизу к проводу вяжется прочный капроновый шнур около пяти метров длиной. Дело в том, что глубина местных озер всего полтора-два метра, и чем длиннее шнур, тем больше шансов поиграть в перетягивание с одной из многочисленных подводных коряг. Любая наша жерлица имеет накопитель лески в  виде катушки, рогульки и т. п. Здесь ее функцию выполняет квадратная резиновая пластина, вырезанная из ремня передачи отслужившей свой век сельхозтехники. В прорези нижнего края фиксируется шнур, длина поводка должна быть достаточна для того, чтобы живец бегал возле дна. Грузика нет, живец сам найдет богатый кислородом горизонт. Живца – окуня, но это может быть и некрупная, до полкило, щука (другие рыбы здесь не водятся), прокалывают одинарным крючком под спинку и затем, протаскивая шнур, выводят его через жабры в нижнюю губу. Одинарный крюк не колет хищника раньше положенного времени, позволяя ему глубоко заглотить живца. При недостатке живца используют привезенных замороженных чебаков, а чтобы они не всплывали и стояли на нужной глубине и в правильном положении, вводят в брюшко огрузку в виде половинки гвоздя-«сотки». Крупная щука, как известно, не брезгует снулой рыбешкой.

Все приступили к ловле, а я взял фотокамеру и отправился вместе с проводниками проверять жерлицы, чтобы убедиться в наличии крупной щуки. Местные рыболовы братья Алексей, Виктор и их дядя Николай Иванович разошлись в разные стороны, где каждый проверял свою группу жерлиц. У нас был уговор при поимке рыбы подзывать меня для фотографирования трофеев, и возгласы с разных сторон следовали через каждые пять-десять минут, мерзнуть было некогда. Почти все жерлицы сработали. На одних был сорван живец, да так, что проволока была согнута об край лунки под прямым углом, на других болтался голый крючок или скелет чебака, облепленный нереально крупной личинкой ручейника четырех или даже пяти сантиметров длиной. А кое-где вместо крючка был размочаленный конец веревки. Примерный вес пойманных щук был от трех до восьми килограммов. Многие из них были отмечены зубами с хватом поперек тела другими хищниками. И я понял, что мои московские жерлицы выглядят несолидно на фоне этих трофеев. В лучшем случае оборвется леска, в худшем – жерлица хрустнет, сложится и уйдет под лед вместе с трофеем.

трофейная рыбалка зимой

Проблема с живцом решалась просто. Во вновь выдолбленную лунку, где стояла жерлица, опускалась блесна с подсадкой кусочка мороженого кальмара. Как известно, в каждой местности свои секреты мастерства. Откуда в сибирских озерах кальмары? Но, видимо, запах этого моллюска весьма привлекателен
для местного хищника.

Окунь клевал бойко и порой атаковал прямо из рук. Стоило опустить живца, следовала поклевка, и флажок загорался в руках. Более крупный полосатый собрат с удовольствием поедал мелких полосатиков.

И если окунь был рядом, поклевка следовала незамедлительно. Причем часто бывало так, что из лунки только вытащили щуку, которая простояла там немалое время, и тем не менее на предложенную блесну активно брал окунь, и немелкий. Если будущий живец был великоват, то ему просто отрезали хвостовой плавник. У нас таких окуней жарят и считают отличным трофеем, а здесь используют как живца.

Время летит быстро. Пока я занимался фотографией, мои новые друзья сверлили бензобуром лунки и приступали к ловле. Шнек у бура был 175 мм, на всякий случай, чтобы быть готовым к различным сюрпризам.

Подход к ловле у всех был разный. Андрей, екатеринбургский рыболов с большим стажем, в каждую свежую лунку сыпал добрую пригоршню привезенного с собой мормыша, и лишь после того как подготовил все лунки, приступил к рыбалке. Оказалось, так он делает всегда, на любом водоеме, независимо от того, приехал он за окунем, чебаком или судаком. На больших глубинах, естественно, пользуется кормушкой. Но при этом добавляет панировочных сухарей – так рачок дольше роится и кружится в виде шара. На роящегося мормыша, его мелькание в столбе света вначале подходит любопытная мелочь, а за ней и хищник. И без рыбы он домой не возвращается. Для меня, поклонника мотыля в прикорме, это было в новинку. Как оказалось, в результате он оказался прав, у него рыба клевала чаще, и попадались наиболее крупные трофеи.

трофейная рыбалка зимой

Остальные участники нашей рыболовной экспедиции принялись тестировать лунки при помощи балансиров и блесен. Все, кроме меня, были здесь не в первый раз, поэтому в советах не нуждались. Валерий сразу отдал предпочтение белому красноголовому балансиру, окрас которого на местном рыболовном сленге называется просто – тампакс. Константин подвесил проверенный балансир с силиконом тверского производства, мой тезка Евгений ушел подальше от основной компании, топота, шума и начал с блесен. Поклевки начались не сразу, и это понятно: шум буранов, ледобуров и шагов насторожил местного хищника. Но спустя некоторое время дело пошло на лад.

Но вот соперник стал слабеть. Его пробеги не такие ретивые и уже не на полную длину шнура. Сколько это длилось? Не знаю… Но вот вода в лунке поднялась бугром, и над ее вершиной показался огромный клин темной морды.

Некрупных двухсотграммовых окуней сажали в ведро для живца, а остальных бросали в общую кучку. Клев был небойкий, но уверенный. Причем Андрей на подкормленных лунках явно лидировал.

Чтобы расставить мои жерлицы, оснащенные некрупными тройниками, пришлось специально ехать на небольшой ручей, впадающий в озеро. Там стоял «фитиль» рыболовов из соседнего зимовья – местное название верши (вентеря), в разных местах его по-разному называют. Из него и насыпали мне стограммовых окуньков.

Щуки на жерлицы не брали, то ли шум их распугал, то ли место уже обловлено стоявшими до нас жерлицами. Но окунь клевал бойко и порой атаковал прямо из рук. Стоило опустить живца, следовала поклевка, и флажок загорался в руках. Более крупный полосатый собрат с удовольствием поедал мелких полосатиков. Каннибализм здесь – норма жизни. Мокрые руки не успевали согреться, то тут, то там загорались алые хвостики сигнализаторов. День пролетел незаметно за любимым занятием. А вечером была баня и ужин с жареными окунями.

Вечером мне показали карту местных угодий на навигаторе. Система очень крупных, средних и мелких озер связана многочисленными протоками, часть из которых не замерзает даже зимой (именно на таком незамерзающем ручье наловили мне живца). Что это – осколки древнего зарастающего праозера? Остается только гадать, но сложилась устойчивая экосистема, в которой живет только щука, окунь да масса крупного ручейника. Я подумал вслух: «А почему бы карасей сюда не запустить?» Николай Иванович мудро ответил, что в заколе остаются только крупные особи, которых довезти проблематично, да и не стоит карася привозить в наши озера. Зачем нарушать то, что создала природа, ведь и так неплохо ловится.

Очередное утро наступило очень быстро. Поясной сдвиг на два часа весьма заметен в зимнюю пору: здесь в семь утра уже светает, а по московскому времени это и вовсе пять. Но это на работу вставать тяжело, а на рыбалку – с удовольствием. С вечера трещал стволами деревьев крепкий мороз, а к утру потеплело. Плотный завтрак, и на лед. В этот раз решили начать на новом месте – небольшом заливе с заметным перепадом глубин. Но для контроля проехали мимо установленных вчера жерлиц. Все жерлицы покрылись крупными ледяными перьями инея. Горящих флажков не было. Перепад температуры отбил аппетит хищника – слабые поклевки, редкие и некрупные трофеи подвели нас к мысли, что нужно возвращаться на старое место – на вчерашние прикормленные лунки. Тем более что солнце уже перевалило за зенит. И приехав туда, поняли, что не ошиблись. Едва просверлив нетолстый лед на вчерашних прикормленных мормышом лунках, Валерий радостно воскликнул. В каждой лунке стояли крупные окуни. Они с азартом набрасывались на предложенный красноголовый балансир. Я тем временем с волнением пошел проверять свои жерлицы.

трофейная рыбалка зимой

Присыпанные снегом, лунки едва подернулись льдом, и леска свободно проходила сквозь прозрачную корочку. Результат был неожиданным. Почти все были размотаны. Некоторые жерлицы оказались пустыми, с разогнутыми крючками тройников. Видимо, здесь похозяйничала крупная щука. На трех попались крупные по московским меркам окуни, но такой же величины, как и те, что клевали на блесны и балансиры. На одну попалась полукилограммовая щучка, которая тут же была с удовольствием использована в виде живца на жерлицу местных рыболовов. Ручьевые окуни, которые были бы в самый раз в виде живца на подмосковных водоемах, слишком малы для серьезного местного хищника. Я вспомнил величину вчерашних щук и пойманных окуней, и на ум пришла фраза из бородатого анекдота про ковбоев: «В Техасе всё большое, мэм!»

После проверки своих жерлиц я пошел помогать проверять лунки с «большими» жерлицами наших гидов. Поочередно вскрывая пешней полынью и выгребая ледовую кашу, мы с Алексеем медленно поднимали жерлицу в надежде на поклевку. Кое-где окуни оставались невредимы, были и порезанные крупными зубами. Перепад погоды сказался и на аппетите щуки. Подтянув живца к ледовой кромке, чтобы не путалась снасть, мы забрасывали блесну в лунку. Требовались свежие живцы взамен утраченных. Солнце взошло, и окунь активизировался. Часто после первой же проводки происходил удар, и полосатый красавец, а то и несколько один за другим отправлялись в ведро. В процессе ловли мы даже специально меняли приманки, изучая предпочтения полосатых. Я привез с собой несколько канадских блесен Williams для обкатки в местных условиях. Дело в том, что достаточно крупный размер этой приманки при небольшом весе позволял летом удачно облавливать 10–20 см между поверхностью и травой в волжских ериках и подмосковных прудах. Но большой рыболовный прессинг в этих местах не позволял испытать ее по-настоящему. При таком давлении даже крупный хищник предпочитал более мелкие приманки. Я не знаю, рассчитывал ли их изобретатель на работу этих приманок в зимних условиях. Но широкая размашистая игра пришлась по вкусу местному хищнику. Окунь брал на них уверенно, невзирая на размер. Но вот пошли и первые обрывы. Десятисантиметровые поводки, а один раз даже и тридцатисантиметровый оказались коротки. Когда после активного клева наступила пауза, окунув несколько раз блесну в пустую лунку, хотелось сменить место – похоже, стая ушла. Но Алексей удержал: «Не спеши, где-то рядом щука». Удар, хлопок, и на лед выходит обрывок лески со следами от пилы. Причем так было неоднократно, и в результате все мои канадские блёсны остались в виде орденов на челюстях подводных генералов от щучьего племени. И снова трехжильный капроновый шнур на нескольких жерлицах оказался оборванным, а трехмиллиметровая проволока – отогнутой под прямым углом. Приходилось только догадываться о величине и силе ушедшей щуки. Мужики говорили, что и четырнадцатикилограммовые и пудовые экземпляры здесь не редкость, а иногда встречаются крокодилы еще крупнее, и не было причин им не верить. Тем более что шрамы от зубов зубастых мамок присутствовали на боках даже пятикилограммовых трофеев.

Вечер спустился незаметно. Распечатав очередную лунку, я выгреб из нее осколки льда и забросил туда последнюю крупную блесну, и сразу же почувствовал на том конце удар и шевеление рыбы. Шнур режет ладонь, а щука не спешит показаться в лунке. Разворот к себе, небольшой проход, щука упирается в кромку льда и делает рывок в сторону. Даю слабину и, почувствовав, что она достигла дна, вновь разворачиваю ее к себе. Азарт кипит в крови, мороз даже не чувствуется. Лишь мокрые руки чуть липнут на морозе то к катушке, то к кромке льда. Там настоящий монстр, который не желает даже показаться в огромной лунке. Вновь поворот, и еще, и еще. Но вот соперник стал слабеть. Его пробеги не такие ретивые и уже не на полную длину шнура.

Сколько это длилось? Не знаю… Но вот вода в лунке поднялась бугром, и над ее вершиной показался огромный клин темной морды. Не умая о последствиях, хватаю ее за жаберные крышки и выволакиваю на лед. Одну руку посекло щеткой жаберных дуг – слишком сильно запустил руку. Но это уже неважно, рядом ворочается огромная щука, у которой глаза и морда покрываются инеем на сибирском морозе. Скорее за фотоаппарат, пока солнце совсем не ушло за горизонт.

Вот и закончилась очередная рыбалка. Пришло время паковать вещи и собираться домой. Ребята делили рыбу, я от нее отказался, куда мне в самолет с лишними кульками. Но Алексей всё-таки уговорил взять последнюю, самую крупную щуку. За ночь на крыше зимовья она превратилась в каменное бревно. Его завернули в несколько слоев полиэтилена и привязали ручки. В столице опять оттепель, слякоть и мелкий дождь. Я, сходящий с трапа в зимнем комбинезоне с баулом и бревном на ручках, смотрелся вызывающе. На вопрос друга: «Что это?» – ответил: «Рыба!» – и развернул из кулька огромную щучью голову, да так и пошел вдоль толпы изумленных встречающих.

Да, Россия славится своими просторами. И наша рыбалка была возможна только потому, что на эти озера можно попасть только по зимнику, когда замерзнут все непроходимые болота. Ну, какая Европа с ее освоенностью пространства может себе позволить подобную роскошь? А у нас еще столько перспективных мест, где стоит побывать, – жизни не хватит.

Евгений Кузнецов, фото автора «Охотничий двор» №11/2011

Другие статьи на тему Зимняя рыбалка:

 

Adblock
detector